arthin (arthin) wrote,
arthin
arthin

Categories:
  • Music:

Серия седьмая. Падение ислама.

Жанр: кино по стратегичке.
Итак, 1211 примерно год. Ансальдо где-то тридцать шесть или семь, примерно, перешагнул возраст Христа. Учение он вполне успел создать, впрочем, и ученики ему верны.

Альтисторическая часть обстановки:
Киприда (3 экз.).
Католическое королевство Египет, а может, и несколько - далее в сюжете никак явно не участвует. У Киприды там представительства есть, работают, и ладно. Хотя есть один предмет большого интереса - что там за Красным Морем? На море есть кипридский анклав, там помалу строят корабли (очень сложно с логистикой), организуют экспедиции, разведывают земли, ищут союзников. Найдут, но позже.
Королевство Иерусалимское по месту номинации.
Восточнее его султанат (хотя по этому статусу есть большие вопросы) Аль-Адиля занимает полосу от Эдессы до Дамаска, и отдельно кусок с Мосулом и Эрбилем/Ирбилем, а также неведомыми судьбами прибранным туда Тикритом. Впрочем, восточный кусок - полуавтономия Зенгидов, которые, однако, впадать в полный сепаратизм не стали, при виде общего врага. Между ними Киприда. К ней присоединены территории бывших северных вассалов Айюбидов, об этом чуть дальше. Отношения теплыми не назовешь, но - научились жить и взаимодействовать. Там множество инцидентов, но получается что-то вроде взаимно гарантированного уничтожения, и тем удерживается худой мир. Работающая торговля всем нужна. В этом мире уже необходимо развиваться. Иначе см. название Пизы.
Суннитские улемы Киприду невзлюбили с самого начала - впрочем, нельзя сказать, что невзаимно. И начали давить на Аль-Адиля на предмет сноса гнезда демонопоклонников. Что привело к обратному результату: Аль-Адиль не очень любил, когда ему указывали, что делать, в безапелляционной форме. Впрочем, нашлись другие желающие, и Ракка была бы под постоянной угрозой, если бы не нашелся неожиданный союзник: Грузия.
Царица Тамар - решительная и очень предприимчивая дама. Как только египетская война создала в регионе некоторый вакуум, она моментально расширила зону влияния до берегов озера Ван, сильно урезав Шах-Арменидов и начав создавать там христианскую армянскую автономию. Оттуда ее разведка начала пересекаться с кипридской, и они моментально обнаружили общность интересов. Тамар очень понравилась идея разбавить мусульманское окружение Грузии, а идеи феминизма понятным образом нашли отклик в ее сердце. Соединив усилия, они добили Шах-Арменидов, а потом и Артукидов. Мардин достался Киприде.
Мардин - вообще интересное место. Существовал он еще с хурритов, собрал в своем населении всю богатую историю Месопотамии, большинство числило себя ассирийцами и христианами и турок, естественно, не любили никак вообще. Те, впрочем, и не способствовали. Еще во времена прежнего эмира, Юлюк-Арслана, правил он только днем, а ночью - люди Ансальдо. В конце концов, при поддержке армянского добровольческого контингента они брата Юлюка, Артука, просто выдворили и тот не смог возразить . Формально он числился вассалом Аль-Адиля, но тот взвесил перспективы войны с Кипридой, Грузией и всеми кто тех поддержит и тоже не стал возражать. Тем более, перемирие формально не нарушено - и территория не совсем его, и нападения как бы не было.
Мардин на главном торговом пути, и занял свое место в созвездии филиалов ЕБРР большого финансового союза. Хотя торговля тогда была в упадке, но тем не менее.
В Европе каким-то образом, видимо, сообразительностью кого-то из кипридцев или их союзников, остался жив Филипп Швабский. Так же и Калоян Болгарский. С обоими было налажено сотрудничество по линии финансово-торгового союза. Альбигойский крестовый поход не происходит просто по той причине, что по сравнению с Кипридой это уже не проблема. Впрочем, и средоточие катарской веры потихонечку перемещается из Лангедока на Кипр. Так же, как и средоточие трубадурской поэзии: ибо где же рыцари благороднее, дамы прекраснее, а кансоны пафоснее, чем в Пафосе? И где еще воспевать Вечную Женственность, как не около ее же храма?
(Интересно, есть ли что-то связывающиее катаров и трубадуров? Пока не улавливаю.)
Более или менее совпадающая с реалом часть обстановки:
В Риме Иннокентий III. Ему пятьдесят, и он еще весьма активен, хотя у него большие проблемы с империей и хоть какой-то надежной поддержкой внутри Италии. Он договорился с Франциском Ассизским, что очень усилило церковь.
У Англии и Франции интересные отношения друг с другом, а также внутри себя. Непонятно так же, где заканчивается первое и начинается второе.
В Испании королевства начинают примериваться к горлу Альмохадов, у которых при Мухаммаде ибн Якубе начался упадок.
В Руме Кей-Хосров (отец его Шахнамэ начитался?). Считается султаном, но это уже начавшаяся инфляция понятия. Он остался доминирующей силой среди турок (если, конечно, не считать турками Хорезм, но это флаг кому-нибудь в руки разбираться в турках, туркменах и туркоманах, там и сейчас ничего однозначного нет), но силы как таковой у него немного.
В Хорезме Мухаммад II, он воюет с каракитаями, активно занят присоединением земель и уверенно полагает себя главной силой на исламских землях. Что его впоследствии и погубило.
В Багдаде Ан-Насир, халиф толковый, но антихаризматический - рассказывают, что его не любили даже сторонники. У них многораундовое выяснение с хорезмшахом, кто главный. Что привело к образованию серой зоны между ними.
В Антиохии Боэмунд третий сменился четвертым, и заклятая дружба с Киликийской Арменией, где все тот же Левон, стала еще интереснее. Впрочем, это не мешает наращивать потенциал и тем, и другим.
Действие: начинается с того, что у Киприды закономерно возникают проблемы в Европе. Напряжение существует постоянно, просто в силу того, что Киприда поддерживает статус типа "с Дона выдачи нет". Кроме того, взяв на себя прибыль тамплиеров, они взяли и их карму: кто-то присматривается к ценностям, кто-то задумывается о неотдаче долга. Повод искать не надо, гнездо еретиков и иноверцев существует открыто и явно.
Портятся отношения с Филиппом Швабским. Благодарность не его конек - а, может, он и не знает, кому обязан жизнью. А вот неподконтрольные финансовые потоки начинают его раздражать. Никаких действий он пока не предпринимает, но неоднократно высказывается в консервативном духе.
Францисканство создает новую идейную подпорку для церкви. У Ансальдо, понятно, есть свое лобби в Риме, но оно сдает позиции. Европа оказывается слишком тесной для двоих вдохновленных свыше и умеющих разговаривать с птицами. Парадоксально, что сами они при этом почти не интересуют друг друга.
Ансальдо мог бы, в общем, уже позволить себе встрять в европейскую войну. Сидеть в обороне на своих позициях он может до бесконечности. Но сидеть в обороне - это не его, и налаженную инфраструктуру в Европе ему вовсе не хочется терять. Он решает поступить обычным уже образом: сгладить противоречия новой войной с сарацинами. Тут сразу масса эффектов - и "против кого дружить", и рост популярности на волне ньюсмейкинга, и отрицательное отношение к тем, кто подрывает христианское единство в час войны.
Уже не впервые за разногласия в христианском мире страдал исламский. Впрочем, у Ансальдо были причины не жалеть последний. И - война в любом случае была недалекой перспективой, в исламе иначе не бывает. Лучше было начать самому и владеть инициативой.
Он запускает дезу: хорезмшах и халиф втихомолку договорились и готовят большой поход на Иерусалим. Поскольку все в основном полагаются на кипридскую разведку, запустить нетрудно. Для подкрепления аккуратно скармливают это "в поле" иерусалимцам и венецианцам, а дальше никаких проблем - срабатывает то, что для живущих в Утремере получить обратно от мусульман подобие крестового похода уже сто лет как стандартная страшилка.
Собирается совет. Предлагают просить папу объявить крестовый поход. Ансальдо это совершенно не обязательно, и он говорит - папа папой, а надо действовать самим и сразу, иначе не успеем на опережение. Я, говорит, понимаю только одну войну - когда я бью врага в уязвимые места, а он бегает за мной и не успевает. Я выступаю сразу, поддержит меня кто-нибудь или нет. Начинаю с Рума, чтобы не оставлять угрозы с фланга.
Решительная позиция, как обычно, склоняет за собой общее мнение. Антиохийцы и киликийцы немедленно поддерживают поход на Рум, и остальные решают собирать войска.
Ансальдо собирает войско первой очереди азиатской части, и ведет под Диярбакыр. Силы с Кипра перебрасываются в Селевкию (ту, которая и ныне Силифке), где госпитальеры и киликийские армяне.
Тут надо рассказать, что тогда представляет собой армия Киприды. В ней четыре части:
- Элита: штурмовые отряды, стражи Афродиты, спецназ разведки, формирующаяся тогда морская пехота, пловцы и т.п. Небольшие отряды, общей численностью примерно в три тысячи. Общий принцип: у отряда две специализации, в которых они лучше вообще всех (исключая таких же коллег, если специализацию делят несколько отрядов), а в остальном они на хорошем армейском уровне. Боеготовность крайне высока. Подчиняются руководству ордена, или в оперативном порядке.
- Профессиональная армия. В основе это такая "ездящая пехота", парадоксально сочетающая два назначения: поиск и преследование противника, и способность к удержанию позиций. Подразделение - то, что можно назвать батальоном (вполне вероятно, так и называлось). Обычно с полтысячи людей, обученных обороняться в пешем строю (с плавной эволюцией от каре пикинеров в сторону окопаться и отстреливаться) и перемещаться на лошади, с полсотни профильных снайперов и пулеметчиков, инженерная команда и всякое обеспечение, все при конях/верблюдах более двух на брата. Возможны и варианты - кипридские уставы писались по принципу "батальон - это что угодно, способное выполнять следующие задачи" и список задач. На момент начала войны таких батальонов было девять в азиатской части, шесть в Киренаике и три на Кипре. По мирному времени они подчинялись местным координаторам ордена.
- Полупрофессиональная армия. Кадрированные части, по совместительству внутренние войска. Небольшие отряды, в которых несколько профессионалов и приписанные к ним мирные жители. Периодически устраивали сборы и учения, в соревновательном порядке, такая олимпиада по пэйнтболу - на которых придумывали кто во что горазд, в силу чего вооружение и тактика отличались разнообразием. По возможности, их также старались делать кавалерией, но вот тут уже возникала проблема, где брать и как содержать такое количество лошадей. Профессиональная часть выполняла полицейские функции, и подчинялась местным судьям. "По войне" мобилизовывалась в первые же дни.
- Гражданское ополчение. Вторая очередь мобилизации. Тоже обладало некоторой боеспособностью, поскольку в те беспокойные времена что-то умели все, и работало пехотой общего назначения и поддержкой.
Таким образом, Ансальдо ведет человек семьсот элиты, семь батальонов (два оставлено в охранении) и около пяти тысяч мобилизованных к Диярбакыру. Большая киликийская армия идет из Селевкии на Конью, при поддержке еще четырех тысяч кипрской армии. Антиохийцы, оставив на время раздор с киликийцами, пробуют атаковать через Киликийские и Сирийские ворота. Кей-Хосров, таким образом, атакован сразу по всем направлениям с юга и востока, и ему совершенно нечего этому противопоставить.
Он пытается обороняться в крепостях. Но эта война наглядно демонстрирует то, что только самые внимательные заметили на прошлой: фортификация устарела. Кусок стены обстреливается навесом сосудами с греческим огнем, и после этого там не остается защитников. Диярбакыр берут сразу. Армия идет на Мелитену.
Ансальдо ее покидает, и едет в Дамаск. Разговаривать с Аль-Адилем, который тоже уже готов к войне.
Они впервые встречаются лично. И разговаривают наедине.
Я неплохо узнал тебя заочно, достойный враг мой, говорит ему Ансальдо. Но я не знаю одного - ты сражался за дело ислама, но оно ли то, за что ты хочешь умереть?
Я не хочу с тобой воевать. Но мне не обойти Мосул. Мы оба знаем, что он остается твоим только пока мои воины в любой день могут оказаться под его стенами, но он твой. Я бы предложил что-то взамен, но не в моем обычае выбирать за тех людей, кого я завоевал.
Я, говорит Ансальдо, хотел бы, с твоего разрешения, предложить тебе другое. Ты курманджи, и я не верю, что ты забыл об этом. Я был в Двине, где родился твой отец, и в горах, где живет твой народ. Я спрашивал людей, и все они сказали - эти горы были вашими, пока стоит мир.
Но твой народ не имеет своей страны. Он давно служит разным правителям, и разделен разной верой. Ты мог бы объединить его - если бы не стал настаивать на исламе. И кроме тебя этого никто не сделает.
Ты умеешь торговаться не хуже, чем воевать, враг мой, говорит Аль-Адиль. Но я стар, и мне поздно менять пути. Я останусь кем был, и с кем был бок о бок многие годы. Иди, и мы снова встретимся в бою. Может быть, в этот раз моя очередь тебя удивить.
Ансальдо уходит, печальный. Хорошо бы - встретиться в честном бою с достойным врагом. Лет десять назад он радовался бы этому. Но сегодня он думает, скольких друзей он после этого потеряет. Увы тебе, Аль-Адиль. Я тоже верен в первую очередь тем, кто стал мне своим.
Спустя четыре дня Аль-Адиля убивают. Убийцу ловят, и его показания указывают на сыновей Салах-ад-Дина. Айюбиды снова расколоты, и в этот раз их участь решена окончательно.
Тем временем, взята Мелитена, и взята Конья. Кей-Хосрова ловят, неубитый Румский эмират, он же султанат, начинают делить. Левон Киликийский очень вдохновляется перспективой Киликии от моря до моря, аж идет на компромисс с Боэмундом при посредничестве Тамар. Все, в общем, не очень возражают - если ему хочется добивать Кей-Хосрова в одиночку, то и пусть, тут уж или всем хватит, или всем придется туго. Богиня весть, что в этой истории вышло с византийским Трапезундом, но ничего такого, что было бы жалко. Генуя, и примкнувшие к ней Венеция с Пизой (они тоже понимают, что куска хватит всем, и крепят евросоюз), охотно вызываются работать поддержкой с Черного моря за торговые преференции.
Ансальдо отзывает армию с севера в Иерусалим.
Следующая стадия войны начинается с того, что часть армии Киренаики переплывает Красное море и высаживается у Мекки, вцепляясь в берег и укрепляясь, дело им привычное - и ждет подкрепления по морю же. В Мекке правит некий Катада ибн Идрис, почтенных лет уже бедуинский вождь, теоретически подчиненный не то Багдаду, не то Дамаску, но прочно это игнорирующий. Воюет он по старинке, и после первой же попытки наскочить на плацдарм понимает, что дело плохо, и тут же о подчиненности вспоминает. По обычаю тех времен и мест, не сильно опять же разбираясь, обещает золотые горы и Багдаду и Дамаску. Отобьемся, потом уж как-нибудь.
И те, и другие, впрочем, помогают. Оставлять Мекку гяурам - уж очень сильная потеря лица, и в помощь (из Дамаска от аль-Камиля, сына аль-Адиля, из Багдада от халифа) срочно отправляются ограниченные контингенты, даже не очень взирая на оперативную обстановку. Последнее их немедленно губит - Ансальдо с рыцарями Иерусалима перехватывает их на марше, и мало кому удается уйти.
Мекку берут. Там остается контингент из Египта - армия Киренаики двигается к Иерусалиму.
Даже не дожидаясь ее, Ансальдо, собравший около двадцати тысяч своих людей, выступает с ними на Багдад, по пустыне в обход Дамаска. В Иерусалиме готовится второй эшелон.
Двадцать тысяч - невеликое войско по меркам Багдада, но это были люди, заработавшие себе репутацию. Никто не стал нападать на них в поле. Ан-Насир судорожно собрал что мог и попытался оборонять город. Частично ему это удалось - просто из-за размеров города. Но размеры города работали в обе стороны. Все население то ли не стали запихивать за стены из соображений ресурсов, то ли просто не успели. Изрядная часть, сотни тысяч народа, была оставлена на произвол и была немедленно привлечена к осадным работам.
На некоторое время образовалась ситуация "я медведя поймал". Кипридцы без труда взяли пару стен и даже оборудовали к ним насыпь - но в городе была масса более или менее обороноспособного населения, и уличные бои тут же начинали приводить к неприемлемым потерям. Ансальдо предпочел выжидать, но тут во весь рост встала проблема еды. Пришлось наскоком брать Басру, эвакуировать часть населения туда и кормить с моря - тут сработала разведка, нашлись торговцы, готовые поставить много, быстро и дорого. На некоторое время образовалась дыра в кармане. Но подошли резервы. Армия царицы Тамары, болеющей уже, но не считающей это поводом упускать свое, взяла Мосул. Ждали хорезмшаха, но он только выводил войска с востока и медлил. И Багдад, наконец, сдался.
Вот тут добыча перекрыла все расходы, и все предыдущие рекорды. Равного Багдаду города в тогдашнем мире, пожалуй что, и не было.
Ансальдо шел дальше. У него был четкий, конкретный интерес - он хотел контроль в Заливе и перекрестка дорог - из Залива в Каспий, из Индии в Левант. Кусок был огромный, но оказалось вполне посильно. В Западном Иране, номинально вассальном Хорезму, создалась фактически "территория команчей". За регион нынешнего Тегерана (тогда еще главным городом там был Рагес, нынешний Рей) как раз собрались воевать эмиры Айтогмыш и Менгли. При виде кипридской армии они, понятное дело, немедленно умерили аппетит и засобирались обратно в подданные хорезмшаха... но хорезмшах, собрав наконец армию, посмотрел-посмотрел на происходящее и не пошел воевать. По какому поводу благополучно дожил до своей судьбы - Чингисхана. Ансальдо тоже к нему не пошел, с некоторым скрипом зубовным, но куда уже? И так надо было осваивать громадную территорию с заведомо нелояльным населением. Лоскутная страна стала еще более лоскутной - Ансальдо не задумываясь отдал нынешний Ирак иерусалимцам и грузинам. Его базой стал Залив.
Так пал оплот ислама. Его попытались воссоздать в иных местах, но все кончилось очень быстро. Альмохадов достали практически сразу, стоило части кипридцев вернуться в Киренаику - трех батальонов со спецназом и ополчением хватило пройтись по Тунису и Алжиру, а с другого конца уже намечался аналог Лас Навас де Толосы. Хорезмшах устроил себе ручного халифа (в реале он тоже это делал в терках с Багдадом, и даже с заметным успехом - чему мы не в малой степени обязаны шиизмом в Иране), но ему, как сказано, позже настал Чингисхан.
Города Сирии просто приняли на условиях автономии вассалитет у христианских государей, не видя далее шансов в противостоянии.
Европа услышала традиционно преувеличенные истории и увидела небольшую часть армии победителей - хватило. Искомый эффект был достигнут.
This entry was originally posted at https://arthin.dreamwidth.org/39143.html. Please comment there using OpenID. Now there are comment count unavailable comments.
Tags: dream
Subscribe

  • Серия шестая. Страна победившего феминизма.

    Жанр: утопия. Итак, у Ансальдо есть своя страна. Определенно не похожая ни на что до тех пор. Она состоит из трех кусков в разных углах мира. (Эх,…

  • Серия пятая. Египетская война.

    Жанр: батальный. Уже в полный рост. "Валя Демченко называл его инфантильным милитаризмом." Надо заметить, из сюжета совершенно выпало развитие…

  • Серия третья. Соверши невозможное.

    Жанр: истерн, переходящий в дипломатическую интригу. Начинается с того, что Ансальдо предпринимает глубокую разведку в тыл противника. Прикидывается…

Comments for this post were disabled by the author