selfmorda

Серия седьмая. Падение ислама.

Жанр: кино по стратегичке.
Итак, 1211 примерно год. Ансальдо где-то тридцать шесть или семь, примерно, перешагнул возраст Христа. Учение он вполне успел создать, впрочем, и ученики ему верны.
Collapse ) This entry was originally posted at https://arthin.dreamwidth.org/39143.html. Please comment there using OpenID. Now there are comment count unavailable comments.
  • Current Music
    мы пока не знаем, надолго ли обрели этот общий дом
  • Tags
selfmorda

Серия шестая. Страна победившего феминизма.

Жанр: утопия.
Итак, у Ансальдо есть своя страна. Определенно не похожая ни на что до тех пор.
Она состоит из трех кусков в разных углах мира. (Эх, думает Ансальдо, только я понадеялся перестать носиться из конца в конец ойкумены, сесть на месте и заняться делом.)
Она является независимым государством, но никем не признана таковым. Что, впрочем, обычное дело с начала существования понятия "государство" и посейчас.
Она считается предприятием Святого Престола, при этом в ней официальная веротерпимость и официальное язычество.
Она является, в общем, пока ничем, при этом в ней уже стабильный приток мигрантов. Привет Израилю в 45 году.
Она состоит, по сути, из армии, и единственным законом пока является боевой устав. При этом не собирается воевать, а ставит себе мирные цели. При этом гражданских госслужащих нет вообще, если, конечно, самого Ансальдо не считать.
Ансальдо начинает с нацбанка. Без денег нет ничего.
Деньги, удивительная ситуация, пока есть. Даже когда розданы долги, которых при подготовке к войне набралось изрядно. И снова занять, опять же, можно: еще прежде, чем узнают название "Киприда", уже многие знают, что там не обманывают и долги всегда отдают.
Это мгновенно обращается в источник дохода. Перевод денег между Генуей и Раккой, например, очень востребованная услуга. Следом - страховка товаров, принятие на реализацию или ответственное хранение/доставку. Следом - кредитование. Выгоды понимают очень многие; Ансальдо очень быстро удается договориться с генуэзцами и венецианцами, и создать финансовый евросоюз. Совместными усилиями они создают терминал на Красном море, и все, основные потоки - их. Тампль, разбогатевший на этом в реале, печально смотрит на проплывающее мимо (и не знают, от какой участи это их спасает). Несколько лет спустя к союзу, со слышным на всю Европу зубовным скрежетом, присоединяется Пиза - альтернативой становится оправдать собственное название. Еще немного спустя - Барселона. Далее везде.
(Англия, разумеется, сначала входит, потом выходит.)
Следом - законодательство страны.
Что обычно, вводится три сословия - благородных, простецов и подлецов. Что крайне необычно - считается, что благородными в итоге должны стать все, или стремиться к этому. "Объявите всех форами, и навсегда покончим с этой чепухой". Благородным (в специальном таком статусе кандидата) можно стать просто по желанию - но приняв на себя серьезные обязательства. Практика уже отработана у Стражей Афродиты, теперь распространяется на всех. Нарушение кодекса чести приравнивается к тяжким уголовным преступлениям, карается смертью или переводом в подлецы. Кодекс чести при этом принято иметь с индивидуальными добавлениями, вроде гейсов, принято иметь понятие о собственном пути развития, личный герб и девиз. Только личный, никаких родовых.
Простецы - те, кто пока не готов стать благородным. Куда более почтенно, чем заявиться и не справиться. Кроме того, жизнь, как обычно, не вписывается в принцип - и со временем появляется парадоксально очень уважаемый статус простеца, остающегося таковым просто потому, что не вписывается ни в какие рамки. Никаких ограничений для этого сословия не существует, кроме запрета на профессии, в которых подразумевается наличие чести.
Подлецы - люди, признанные недееспособными и недостойными доверия. Люди, место которых подле. Подлежащие управлению, вроде рабов. Обычно преступники. Хотя не обязательно, можно быть умственно неполноценным, например. Теоретически это не позор, для совсем негодных людей есть казнь или тюрьма, а это вроде как дети, которым по каким-то причинам не удалось повзрослеть. Позор - это назваться благородным и при этом быть подлецом.
Социальный лифт, опять же, открыт: любой не-подлец может взять подлеца на поруки и возвысить до своего сословия, если считает, что тот причислен ошибочно или же уже достаточно поумнел. Но если тот потом совершит преступление, то отвечают уже оба.
Что необычно для тех времен - у женщины статус свой собственный, а не по мужу.
Что еще более необычно - статус не наследуется. Вообще ничего не наследуется, заимствовать что-то у родителей считается признанием себя неспособным ничего добиться самостоятельно и потенциальной заявкой в подлецы. При передаче крупных предприятий принято выбирать наследника вне семьи. Исключение, впрочем, тоже возникло - в некоторых случаях считается, что боги благословили продолжать дело родителей. Работало, как отрицательный гандикап - признается только тогда, когда ты в деле на голову выше нормы.
Декларируется подотчетность власти коммуне, неприкосновенность личности, независимость судей, свобода слова, свобода вероисповедания. С последним, впрочем, быстро наступает существенное ограничение. Тут надо сказать о храме Афродиты и главной героине.
Назовем ее, скажем, Марина. Она, вроде как, первосвященница богини, а фактически комиссар страны. Лично Мэри Сью, безусловно. Пожилая умнющая тетка с пронзительными глазами и шилом в заднице, одаренный психолог и гипнотизер. Откуда взялась, не показано, просто возникла с какого-то момента. Милостью Афродиты явлена была. Блеф Ансальдо дал ей грандиозную возможность в жизни, и она выжала из нее все и еще немножко.
За ней быстро возникает шлейф легенд. Вроде того, что кому-то при попытке изнасилования пленницы пообещала импотенцию, и стало по слову (внушаемый народ был). Наоборот, впрочем, тоже может. И вообще, к ней неплохо обращаться за устройством личной жизни и решением супружеских проблем. Затем она быстро подбирает себе клир с такими же талантами, и открывает постоянно действующий сервис. Спроса - более, чем достаточно. Авторитета тоже.
Стоило завершиться войне, и ударными темпами восстанавливается храм в Пафосе. Помимо того, возникает сеть небольших храмов по стране. При них шелтеры. Богиня назначена Богом (номинально поначалу было именно так) покровительствовать женщинам в первую очередь, и любая женщина может обратиться за защитой. В том числе за разводом, по собственному усмотрению. А кому не ясно, есть Стражи Афродиты: самое боеспособное подразделение страны, где боеспособны все. Вот тут, понятное дело, возник религиозный конфликт. В первую очередь с оказавшимися на территории страны мусульманами.
Впрочем, тех, кого это устроило в качестве меньшего зла, было больше. Очень много кто в те времена оказывается преследуемым религиозным меньшинством - и всех охотно, даже с предоставлением минимального соцобеспечения, принимают в Киприде. Из католического Египта, с которым граница оказывается практически по Александрии, массово переселяются копты, прямо во главе со своим патриархом, и даже некоторая часть мусульман. Есть несториане. Где-то несторианская церковь строится дверь в дверь с коптской, и они норовят плюнуть друг другу на порог. Издалека плывут богумилы и катары. Последних столько, что язык страны, который был просто пиджин-латынью, обретает черты окситанского.
Есть, кстати, и свое, особое христианство, с картами Таро и женщинами-духовниками. Киприда же еще и церковный орден, как это ни смешно. Новосозданная доктрина состоит в том, что христианство - религия любви к людям, в которой агапэ и эрос две стороны одного, и два храма дополняют друг друга. Слуг христовых готовят примерно те же и там же, что и слуг богини. Полную автономию Ансальдо в самом первом мандате прописал.
Римский клир смотрит на все это, хватаясь за разные места и понимая, что катары и вальденсы были мелкими неприятностями. Но тут и крестовый поход не объявишь: еще кто на кого больше соберет. Проведена пиар-кампания в том духе, что попробовали же поправить христианство в направлении веротерпимости и посмотрели, что бог скажет, а бог недвусмысленно одобрил - те Иерусалим протеряли, а эти вернули. Вековой пиар Иерусалима, который Рим замечательно использовал для повышения влияния, обернулся против них.
У святого престола, к тому же, очередные трудности с Филиппом Швабским. И если тот договорится с Ансальдо, тот тут уже не то, что прощай право инвеституры - тут как бы не прощай, римский престол, здравствуй, александрийская патриархия! Прямо за Кипридой, конечно, немногие пойдут, это все-таки слишком радикально, но разговоры о компромиссных вариантах не прекращаются.
Общечеловеческие ценности на то и, что во все века есть. Жене столько воли давать, конечно, дураков нет - но согласитесь, друг мой, какие сиськи у этой их Афродиты! И такие интересные вещи, знаете ли, рассказывают.
В общем, с таким трудом собранный монолит католицизма ощутимо подтаивает. Иннокентий III даже лично встречается с Мариной - и после встречи имеет бледный вид и заговаривается. Богиня весть, что она ему сказала.
А Марина после этого, через орденских священников, начинает без препон давать разводы желающим принять ради этого подданство Киприды. И Рим это проглатывает. А через храм богини она вовсе регистрирует нестандартные браки, хоть гомосексуальные, хоть полигамные - а фиг ли, всякая любовь священна. Правда, тут не так чтобы запросто, но - это порождает отдельный поток иммигрантов.
Еще больше, впрочем, образуют женщины, мигом выравнивая гендерный дисбаланс. Любая женщина, добежавшая до любого представителя Киприды и попросившая о подданстве, может рассчитывать на защиту - а заодно на свободный жизненный выбор, пособие, бесплатное образование, все что угодно. На удивление немало оказывается желающих служить в армии. Туда брали с самого начала, желающих тогда было мало - но те немногие отлично себя зарекомендовали, как стрелки, например. Было много рассказов о сильно отличившихся в Александрии командире Базилио и его пулеметчице Анне, которая никогда не промахивалась с двухсот шагов.
Киприда единственное в пределах тогдашней Ойкумены место, где женщина среди мужчин - в безопасности всегда. Это оказывается очень привлекательным элементом.
Для пущей идеологической путаницы невесть откуда в Киренаике объявляется буддистский проповедник, и порождает большую моду.
Киренаику окончательно умиротворяют, и там строятся города. А в Пафосе создается университет - и в считанные годы становится вне конкуренции, объединяя знания Запада и Востока, а также собственную наработку по прикладной инженерии, при минимуме догматики.
Мир изменился.

This entry was originally posted at https://arthin.dreamwidth.org/38845.html. Please comment there using OpenID. Now there are comment count unavailable comments.
  • Current Music
    вернутся сахарные горы, вернутся реки с киселем
  • Tags
selfmorda

Серия пятая. Египетская война.

Жанр: батальный. Уже в полный рост. "Валя Демченко называл его инфантильным милитаризмом."
Надо заметить, из сюжета совершенно выпало развитие персонажа. Его никак не показали. Уходит из Генуи человек, который не сильно заморачиваясь полагает себя христианином и ищет преимущественно впечатлений и приключений, а также новых знаний. А на текущий момент мы уже имеем человека, который идейно против монотеизма и клерикализма всех сортов, живо интересуется социальным прогрессом и хочет создать что-то такое, что переживет его.
Воевать дальше он бы с удовольствием и не стал, ибо верит, что строить свое важнее, чем разрушать чужое. Но свое еще надо защитить, а лучшая защита - нападение. Да и попросту честь его oblige: он создавал свой проект под взятие Иерусалима, и должен отвечать за слова.
По Европе бродит призрак нового крестового похода, и Ансальдо в нем один из главных людей. Он достиг апогея славы победителя сарацин на безрыбье, и его встречают, как какого-нибудь Майкла Джексона, только что автографы не берут. Хейтеры, конечно, тоже есть, но пока мало. До Святого Престола начинает доходить, что за ересь они породили, но - пока ссориться себе дороже. Главный оппонент - Венеция, потому что Ансальдо нужны крестоносцы в Египте, а у венецианцев экономический кризис из-за ссоры с Константинополем, и их всячески интересует северное направление. Тут Ансальдо предпочитает встретиться напрямую с дожем Дандоло, и они вполне находят общий язык.
Ремарка. Конкуренция Венеции и Генуи - это веком позже, а тогда еще сферы влияния имеют естественный водораздел. Венеция - это Адриатика и Восточная империя, а Генуя - это море к западу от Италии, и империя западная. В реальной истории в те годы Генуя отдала Венеции Крит, вполне мирно договорившись. Непримиримый конкурент у Генуи - Пиза.
Значение Константинополя будет падать, говорит Ансальдо Дандоло. Мы оба знаем: северные пути опасны и все опаснее, и это надолго (собственное участие Ансальдо, естественно, никак не упоминает, а напирает на сложные внутритурецкие отношения). Будет расти значение Александрии, потому что Айюбиды будут развивать путь из Багдада в Каир, и потому что будет развиваться морской путь через Красное море, ибо флот совершенствуется у всех. Нужно брать Александрию. И я, Ансальдо, предлагаю Венеции равное участие и равные привилегии. Задача трудна для всех, но и прибыли при успехе хватит всем. А если ничего не делать, то ничто не помешает генуэзцам оставаться в Киренаике и потихонечку тянуть одеяло на себя.
Тут еще ремарка. Делить им есть чего. Главная труба - во все века главная труба. У Рюрикова есть дивная подробность: дневной доход только города Константинополя только с торговых пошлин превышал годовой - короля Англии. Не проверял, но - вон в https://en.wikipedia.org/wiki/Byzantine_economy оные константинопольские налоги оцениваются в 100 кг золота ежедневно. Это к вопросу о том, какой ресурс успешно и бесследно проимели люди, преемственность идеологии с которыми так нравится теперь России.
В общем, разговор у Ансальдо с дожем получается острый, но оба получают немалое удовольствие от взаимопонимания. Дожу есть о чем подумать, и есть чем заинтересоваться.
Четвертый крестовый поход получается совсем иным, нежели в реале.
Афродита знает, что там вышло с Константинополем (Ансальдо его судьба мало интересует, была без радости любовь...), но на южном направлении в этом варианте участвуют куда более серьезные силы.
Противник также серьезный. Ансальдо опоздал родиться: веком раньше Каирский халифат потихоньку разваливался, а тут пришли крепкие ребята. В реале они успешно отбили два крестовых похода впрямую, еще два - комбинируя силу с дипломатией, а затем созданная ими страна успешно била монголов, что, кажется, довольно уникально. Султан - Аль-Адиль, брат и помощник Салах ад-Дина, очень толковый человек, который прекрасно знает текущую ситуацию противника и готовится. Но еиу не везет, вначале междоусобица, потом мать-природа - Египту прилетает несколько лет подряд редкого там неурожая, а в 1202 еще и землетрясение с цунами и всеми удовольствиями. От последнего, правда, латинянам в Леванте перепадает более всех, и старой базе Ансальдо в Тире - тоже.
Еще одна проблема Аль-Адиля - море он не контролирует, от слова совсем. Не из чего в Египте флот строить, не случилось у них Тура Хейердала. А ливанские кедры, в основном, остались за крестоносцами.
Еще - в этой истории можно наступать и с запада, и с востока. Хотя это палка о двух концах, можно и битым по частям оказаться. Тут решает координация действий, и в ней выигрыш тоже остался за крестоносцами.
Исходные позиции: Аль-Адиль собрал все, что можно, в Каире. Крестоносцы - частью на Кипре и в Акре, частью в Киренаике, куда в этой истории их завозят генуэзцы.
Первый ход делает армия из Акры, по традиции направляясь из Аскалона к Пелузию. Это, видимо, момент максимальной уязвимости, но Аль-Адиль выжидает - слишком далеко, и враг в тылу не заставит себя ждать. Что немедленно подтверждается - армия Киренаики выступает следом и идет ускоренным маршем по караванной тропе через Сиву, игнорируя гарнизоны - а передовые отряды вообще появляются около Бахарии спустя неделю, и явно собираются прямо в Каир. В это Аль-Адиль, впрочем, не верит, это был бы слишком удобный для него сценарий. И оказывается прав - основные силы неожиданно поворачивают южнее, на Мадинат аль-Файюм.
Это вроде бы еще лучше, но Аль-Адиль, зная своего врага, прекрасно чует подвох. Выбора у него, однако, не остается совсем. Пока что вражескую армию можно отрезать от всего и лишить снабжения - но если она возьмет Файюм и укрепится там, ситуация радикально изменится, уже он будет отрезан от Верхнего Египта.
Тем временем восточная армия доходит до Пелузия, осаждая его. Но это уже не важно. Аль-Адиль выступает на Файюм, надеясь первым достать самого опасного врага, которым он уверенно считает Ансальдо и который, по данным разведки, с армией (даже большая часть ее в этом убеждена). Крестоносцы ждут этого, отступают от Файюма в пустыню, местность плоская как блин, но и там недолго соорудить импровизированные укрепления с пулеметами - новое слово той войны. А Аль-Адиль вынужден наступать. Его встречают еще и огнеметы, что вообще первый раз применяется на суше. И контратака рыцарской конницы, которой есть где развернуться.
Битва происходит упорная, с переменным успехом, с крупными потерями обеих сторон. К вечеру поле за Аль-Адилем, но крестоносцы отнюдь не разбиты. И тут приходит весть, меняющая все.
Небольшой, в пару тысяч человек, но отборный отряд Ансальдо во главе с ним самим материализовался в ночной темноте у ворот Александрии, и взял ее внезапным броском.
Точнее, "взял" на тот момент понятие условное. Город, по тем временам, громадный - тридцать тысяч жителей, гарнизона с минимальными добавками вроде купеческой охраны - больше, пожалуй, чем отряд Ансальдо. Городских боев - надолго. Но у Ансальдо действительно отборные бойцы, и преимущество в вооружении. Гарнизону приходится тяжело, и он деморализован.
Это был очень длинный день в городе Александрия.
Отдать город - это не то, что Аль-Адиль может себе запросто позволить. Это его вторая база, не уступающая по значению Каиру, на нее очень многое завязано. Все доступные силы - туда.
Образуется гонка. Аль-Адиль идет на выручку с армией. Впереди него - все, что можно отправить из Каира, не оголяя сам город. Вдогонку ему - недобитая армия Киренаики. Из-под Пелузия двинулась восточная армия. Им ближе, чем Аль-Адилю, но по враждебной территории.
Некоторая часть, впрочем, успевает первыми - их подвозят по морю от Дамиетты. Ансальдо к тому времени устанавливает минимальный контроль над городом и спешно организует оборону. Стены, укрепленные Салах ад-Дином, оказываются против айюбидов. Ансальдо отбивает поспешный первый штурм, а потом и большой, тоже неподготовленный, но с уже с подавляющим преимуществом в силах - отбивает с огромным трудом, с едва не половинными потерями. Самого слегка зацепило стрелой, единственный раз за все его приключения.
Пройдя по лезвию бритвы, удается ночь простоять, и день продержаться. А дальше время у Аль-Адиля заканчивается - он понимает, что еще немного, и он будет окружен под стенами. Подходит восточная армия, какие-то отморозки сходу атакуют охранение - подозреваю, что там был Симон де Монфор. Разъезды западной появляются в тылу, и обстреливают издалека. Надежда на поддержку изнутри не оправдалась - город разнородный, не все готовы умирать за аюйбидов, и даже те, кто теоретически готов, не горят желанием снова в бой, они за предыдущие дни уже наелись и оценили противника. Аль-Адиль начинает отступление к Каиру.
Вот с этого момента война решена. Силы еще практически равны, но инициативой уже безраздельно владеют крестоносцы.
С Александрии спокойно собирают добычу. Ансальдо предлагает выбор: trick or treat, контрибуция или разграбление. После озвучивания сумм горожане приобретают такой вид, как будто разграбление уже произошло. Но, глядя на физиономии бойцов Ансальдо, принимают разумное решение. Изрядную часть Ансальдо нагло присваивает в бюджет, но все равно участникам обороны достаются громадные суммы - взят один из крупнейших торговых центров мира. Всем армиям выплачивают изрядную поощрительную премию. Что, впрочем, только разжигает аппетит, и преисполнившееся энтузиазма воинство идет осаждать Каир, где добыча обещает быть никак не меньше. Штурмовать поначалу дело безнадежное, но Аль-Адиля они там запирают намертво.
Ансальдо туда не идет - без него хватит. Он и его армия занимаются привычным уже делом по установлению контроля территории, благо, в действиях малых маневренных отрядов их пока некому превзойти. Театр военных действий стремительно расширяется. У айюбидов есть изрядный запас сил - но второй эшелон мобилизации собирается в Алеппо/Халебе, очень далеко от основных событий, и там сидит племянник Аль-Адиля Аз-Захир Гази, человек не очень решительный. А перед ним стремительно растет та самая проблема тришкина кафтана, ибо каждый стремится пнуть раненого льва. Грузины в Хлате, былые ансальдовские партизаны напоминают о себе, взяв Ракку, возле вечного переходящего приза Газиантепа образуется сборная команда из киликийцев, турков из Коньи, понемногу собирающихся в Антиохии запоздавших крестоносцев и тех же ансальдовцев, и только сложность дележа мешает им всем перейти к активным действиям.
Среди всего этого совершенно буднично берут Иерусалим, который никто особенно и не собирался защищать. Берет его фактически тоже ансальдовский спецназ (тот же, что Александрию) за компанию с тамплиерами, но для торжественной сдачи ключей собирают послов от всех заинтересованных сторон. Происходит сцена в духе "что, и этим мы тоже проиграли?".
Другие доезжие крестоносцы (слухи об успехах породили немалую вторую волну, добирающуюся хоть тушкой, хоть чучелом) берут Розетту, Дамиетту и Тиннис, и снова осаждают Файюм. Нижний Египет фактически переходит в руки латинян, а Верхний - ансальдовцев. Есть еще гарнизон в Кусе, но это уже ничего не меняет.
Аль-Адиль, успешно отбивший все штурмы, оказывается в безнадежной ситуации и начинает переговоры о сдаче. Его выпускают с честью и оружием - но на условии сдачи всего Египта, Иерусалима и всего понемножку, и под честное слово не нападать далее ни на каких христиан. От великого султаната остается огрызок в Сирии.
Победители делят остальное. На свет являются новые страны и народы. Ансальдо не старается принять в этом участие - его донельзя устраивает существование вдали от популярных мест. Что, впрочем, удается не вполне. От чего он не в силах отказаться, так это когда по взаимозачету ему перепадает Кипр. И Ракка, будучи самостоятельной единицей, как бы входит в конфедерацию.
Страна приобретает новое название - Киприда.
Карту сюда:

Это раньше, но разница невелика.

This entry was originally posted at https://arthin.dreamwidth.org/38607.html. Please comment there using OpenID. Now there are comment count unavailable comments.
  • Current Music
    из местечек шли, и искали место, и они, похоже, его нашли
  • Tags
selfmorda

Серия четвертая. Бросок через море.

Жанр: батальный. Батально-организационный. Война для понимающих: которая состоит преимущественно из организации и подготовки.
Но начнем, опять же, с исторической привязки.
(Сколько я интересного сам узнаю, покуда записываю! Прямых противоречий, что удивительно, мало. Хотя никак не сказать, что до того я что-то знал о периоде.)
Итак, Киренаика, год примерно 1200-й. Состояние региона: агрессивный бардак. Если взять все надлежащие поправки, то можно считать, что то же самое, что и сейчас.
Номинально территория айюбидская. Но присутствие айюбидов выражается так: у Салах-ад Дина был племянник Таки, который, видимо, был замом по делам египетским, у того был мамелюк, прозвищем Каракуш, и вот этот Каракуш сидит в не так давно завоеванном им Феццане, в Ваддане, километров этак на семьсот юго-западнее интересующих нас мест, при нескольких сотнях воинов. И задач у него выше крыши. Поодаль от побережья, километров сто-полтораста вглубь материка, лежит караванный путь, который надо контролировать (на территории Киренаики там, видимо, есть какой-то гарнизон в Ауджиле, но минимальный). Надо удерживать сам Феццан. И еще чуть ранее при этом он еще вел разведку боем в направлении Триполи и Ифрикии, ныне Туниса. И там сталкивался лбами с такими же передовыми отрядами Альмохадов - сначала договорились, потом повоевали.
(Надо заметить, что после его смерти всякое присутствие айюбидов в Феццане тут же кончилось. Талантливый, видимо, был человек. При Салах ад-Дине, было, посадили его в тюрьму, потом тут же выпустили и наградили.)
Альмохады - тамошняя страшилка на тот момент. Это такие борцы за возвращение к истинным исламским ценностям, точь в точь нынешние салафиты, ничего не меняется. Правильно их называть, конечно, Аль Муваххидун, но в исламе кто только не муваххидун, включая как раз салафитов, для пущего сходства. Пусть будут альмохады.
Гнездо у них далеко, в Марокко и Алжире - но они уже взяли Триполи и активно рассылают проповедников дальше.
Иллюстрация: до того, сорок с копейками лет назад, Триполи удерживался сицилийскими норманнами. И вот когда туда пришли Альмохады, праведные мусульмане-сунниты, со слов мусульманских же авторов, молились за успех христиан, во избежание. Вникните: вот тогдашние норманны-католики, то есть, на этом фоне за веротерпимых сошли.
В текущее время Альмохады уже поубавили религиозного рвения, но все равно - репутация имеет место.
Реально территорию контролируют бедуины. Бену Сулайм и Бену Хиляль, люди интересной судьбы: выходцы с юга Аравии, воевавшие с Фатимидами, потом жившие у последних как бы подданными в Верхнем Египте (насколько я понимаю в бедуинах, видимо, весьма относительно верноподданными), потом переселившиеся еще дальше. У Хиляль даже эпос про все эти приключения есть. Taghribat Bani Hilal, или Al-Sirah al-Hilaliyyah, по-русски, кажется, не гуглится.
(Лирическое отступление. Вот почему в русскоязычном мире англосаксонская культура практически родная, но при этом при любой власти в России англосаксы враги, а друзья арабы, персы или там китайцы, про которых никто, кроме узких специалистов, не знает ничего и не хочет знать?)
Но в эпосе, по законам жанра, герой ведет их от победы к победе, а реальная история явно разнообразнее. Достоверно то, что в Киренаике они тоже недавние захватчики, пятьдесят лет как. По некоторым версиям, Фатимиды переселили их сюда, дабы устроить апокалипсис Зиридам, за отпадение от праведного исмаилизма и впадение в суннизм. Забавно, что бедуины при этом тоже сунниты. Апокалипсис, впрочем, вполне удался. Территория зачищена не так чтоб до грунта - но городской цивилизации в этих местах практически не осталось.
Осталось, впрочем, коренное население, которое мы, варвары, зовем берберами. Глубоко в пустыне есть туареги, почти такие же, как сейчас. Они вообще крайне консервативный народ. Но в силу этого же, тогда они еще почти не исламизированы.
Все это пытается организоваться в какую-то власть, в динамически меняющихся союзах. Вдобавок имеют место вооруженные споры о правильной версии ислама, на тот момент предложение разнообразно, так как помимо доминирующего суннизма еще вполне себе есть исмаилиты и даже ибадиты, и по своему обычаю невидимо присутствуют низариты, а вполне зримо - альмохады, которые знают более другой суннизм.
До кучи, имеет место глобальное потепление. Оно, конечно, уже заканчивается - но как раз в те времена и в тех местах оно выражается в том, что сушь превращается в страшную сушь. Зацепило даже Египет. Дружелюбия это, понятное дело, никому не добавляет.
Ансальдо, который до того жил очень бурно, как-то меняет манеру, и готовит операцию нарочито медленно и основательно. Начинает с торговли.
Точнее, начинает он с того, что, при поддержке генуэзского флота и мрачном непротивлении администрации, создает базу на Гавдосе (понятия не имею, если честно, что там было и где это можно узнать). До берега, до мыса Большой Херсонес (а где у этих греков не Херсонес?) - 160 миль. Двое суток хода, если галерой. Впрочем, он тут же начинает строить и свой флот, поначалу москитный и быстроходный.
Это, наверное, очередной чит. Ну неоткуда было в Европе взяться катамарану с балансиром и перекидным латинским парусом, это полинезийское ноу-хау. Хотя кто знает, что какими извилистыми путями могло дойти. Зато такие ходят до десяти узлов при хорошем ветре, много веков как. А ветер там, как правило, неплохой. Подсознание очередной раз попало в точку - на Гавдосе стабильный westerly, десять узлов и выше. Как раз боковой. За двое суток можно и назад обернуться. И в шторм не попасть, если погоду с гор Крита наблюдать.
Пиратам еще надо не попасться, конечно. Вот тут, кстати, всплывает греческий огонь. Генуэзские моряки рассказали. Разведка Генуи прекрасно знала технологию, но не знала, что за черная субстанция, которую византийцы добывают издалека. Зато Ансальдо это прекрасно знал - вполне узнавалось то, что именовалось наффата, и продавалось на базаре в Басре за копейки. Он всегда интересовался неизвестными субстанциями, источниками их и способами применения. Говорят, в Ширване прямо озера есть. Ансальдо посылает гонца в Тир, с инструкциями.
С торговлей на берегу - швах, организованный собственными усилиями населения. Дорога опасна, потому караваны ходят только дальние, чтобы доход отбил риск и охрану. На море та же картина - те берега были пиратскими просто-таки всегда. В общем, уже тот случай, когда можно задорого продавать ножи и бусы. Заработок невелик, но - все не сплошь расходы. И, заинтересованность населения - возможности для разведки.
Следующий пункт - вода. Ансальдо изощряется и изобретает опреснитель. Солнечный и автономный. По системе труб идет забор морской воды, бронзовые зеркала ее греют - и вода кипит, понемногу обновляясь по принципу чайника с гейзером, и пар конденсируется во встречном холодильнике.
(вот тоже интересно, можно ли такое собрать на практике)
Опреснители собираются на берегу в безводных местах, и бедуины сами охраняют их. Вода - святое.
А в это время в Генуе и иных местах идет вербовка людей. Желающих хватает, дело рискованное, но престижное - даже конкурс есть, Ансальдо отнюдь не стремится собрать тьмы народа. Отдельно, негромко так, объявляется запись в Стражи Афродиты - причем каждый принятый считается равным рыцарю, что работает неплохой завлекалочкой. Хотя приходится принять довольно суровый обет - не врать принародно, не воровать, не обижать слабых, получать образование, причем пожизненно - каждый год отчитываясь перед братьями, чему научился. Вот целибат не входит, ибо какой же у Афродиты целибат. Зато бить или принуждать женщину - сразу смертная казнь. По тем временам это вызывает некоторый культурный шок. Женщин, кстати, тоже принимают.
Принятых свозят на Гавдос. Разбивают по малым отрядам под руководством ветеранов из Тира, и учат воевать. Тщательно учат, проводя регулярные учебные бои в разнообразных условиях, со строительством укреплений. Завозят верблюдов и учат воевать на них. Наделенных инженерными или гуманитарными талантами вычленяют и учат отдельно.
Вторжение начинается тихо и оперативно. Около опреснителей возникают укрепленные пункты с пулеметами. Настроение бедуинов, конечно, начинает меняться. Пункты пробуют на зуб, но попусту, там готовы держаться и против куда больших сил - а кочевникам, чтобы собрать большие силы, нужно время. Сбор объявляют, но Кристобаль Хозевич успевает первым - места сбора вычисляются агентурной и вороньей разведкой, и атакуются. Тачанки на верблюдах перемещаются медленно, конечно, но вполне успевают.
В общем, войны как таковой не происходит. Происходит сложное установление контроля и длительные контрпартизанские действия. Некоторая часть населения проявляет лояльность - религиозные меньшинства, например. В дальних углах обнаруживаются даже отсидевшиеся христиане, иудеи и язычники!
С Айюбидами договариваются просто - свобода торговли, совместное патрулирование. Аль-Адиль, конечно, отнюдь не испытывает восторг и чует подвох, но совершенно не видит способа решить вопрос малой кровью. Выбить Ансальдо можно только немалой силой, а гонять ее в такой конец не просто, много расходов и игра в тришкин кафтан, сними откуда-нибудь войска - еще кто-нибудь зашевелится. А в моменте ничего не горит, напротив - торговля улучшается, Феццан остается за Египтом, и приобретает устойчивую связь с метрополией.
Ансальдо закладывает город и порт, в пустующей гавани западнее бывшего Антипиргуса, он же Тобрук. С укреплениями, часовней Христа и храмом Афродиты.
И возвращается в Европу. Последняя сцена - он стоит на пороге бывшего своего дома в Генуе. Ему грех жаловаться, он провел тут счастливое детство, научился всему и всегда находил поддержку. Прекрасный город, создавший его и близкий ему. Какие беды лично его и касались, так куда меньше тогдашней нормы. Но - вечная война, и вечная грызня, и невежество, и фанатизм. Никогда ему не хотелось прожить здесь всю жизнь.
Теперь это не его город.
У него есть свой. И он верит, что может сделать его лучше.

Подходящий клип к каррент мьюзик: https://www.youtube.com/watch?v=4gftfuw-DcI

This entry was originally posted at https://arthin.dreamwidth.org/38369.html. Please comment there using OpenID. Now there are comment count unavailable comments.
  • Current Music
    вот моя страна и она щедра
selfmorda

Серия третья. Соверши невозможное.

Жанр: истерн, переходящий в дипломатическую интригу.
Начинается с того, что Ансальдо предпринимает глубокую разведку в тыл противника.
Прикидывается он евреем. Еврея от средиземноморца пойди отличи... а когда он Тору на иврите цитирует, то сомнений никаких. По легенде, он из маленькой общины в Европе, на островах Хорватии (чтоб точно земляка не встретить), которая жила со своим раввином уединенно. Но пришли проклятые каца... гои, то бишь, и общину уничтожили, в христианском рвении. Историей погрома евреев точно не удивишь, ни в какие времена - и зачастую беженец может рассчитывать на сочувствие и умеренную помощь общины, иначе фиг бы они выжили. А тут юноша помощи не требует, располагает кредитом и рекомендациями (когда у тебя есть влияние, то из сложной системы взаимозачетов можно много чего извлечь, если вдумчиво подойти, и на каком-то этапе до источника уже не докопаешься) и хочет только найти богатых родственников, которые далеко-далеко на Востоке, и как это "далеко" называется... тоже, в общем, ситуация на те времена неудивительная.
В общем, война войной, а караваны ходят. И с одним караваном одного еврея на восток идет добровольный помощник, очень вежливый и полезный юноша.
Без приключений не обходится. Карма, в общем, из зе битч - и за Мосулом они с купцом бегут от разбойников. Которые уже туркменские и вне влияния Ансальдо, которое в Мосуле заканчивается, очень тяжело, все-таки, в те времена сильно расползтись географически. У скромного юноши с собой оказывается прекрасный арбалет, которым он прекрасно владеет - и конфликт заканчивается вничью, а они добираются в Эрбиль. С финансовыми потерями, ну, дело житейское.
(Ворон пришлось оставить в Тире, да, и очень не хватало. Но такую особую примету не спрячешь.)
Трудно сказать, куда в итоге дошел Ансальдо. Мое подсознание, видимо, тоже не особенно сведуще в тех местах, и показало мне мельканье ярких картинок. Точно были Багдад, Басра, Хорасан, берег Каспия, но, видимо, и значительно дальше - ибо вернулся Ансальдо с четким представлением о Китае и Индии, о Джунгарских Воротах (как они хоть назывались-то тогда?). Не разобрать, что видел, о чем у людей вызнал.
И - вернулся с четкими целями.
Отправившись непосредственно к папе римскому.
Тут, видимо, анахронизм. Потому что скорее уже 1199-й или двухсотый, за сколько же лет можно столько успеть? И уже скорее должен получаться Иннокентий III, но вижу я определенно Целестина, человека старого, замученного и обремененного большими проблемами, переходящими в критическое положение. И легко в таком состоянии поддающегося влиянию.
Ансальдо без труда попадает к нему. Потеря Иерусалима - очень плохой пиар, и в какой-то надежде с Востока в Риме нуждаются отчаянно. А Ансальдо надежду вполне собой воплощает. А рассказ о восточном походе и вестях непосредственно для ушей папы открывает двери сразу же.
И тут Ансальдо выдает дикий гон. И я в двоякой роли во сне - говорю это, и сам же слушаю в изумлении и восхищении.
Начинает он с откровенного, очень вежливого запугивания. Причем как лично папы (оперируя какими-то тогдашними политическими реалиями, которые я плохо запомнил), так и организации в целом.
По последнему, видимо, требуется ремарка. Мы привыкли думать, что папа - глава католиков, и это однозначно. В те времена это нуждалось в доказательствах.
Престол Петра, конечно, исторически считался самым авторитетным, но - изначально патриархатов было три, и римский считался скорее "первым среди равных". Потом появился еще четвертый, константинопольский, last, but not least. Потом, правда, исламское нашествие фактически аннулировало второй и третий - но константинопольский остался. С крестовыми походами ввели еще и пятый, иерусалимский. C момента утраты Римом светского доминирования, в общем, папский престол висел под вопросом - и в реальной истории это не сработало только потому, что остальным прилетело еще больше. Крестовые походы были, в том числе, довольно судорожной попыткой подгрести координацию под себя. При этом вполне себе были идеи (я их знаю из Эко, но, насколько я понимаю, это вполне из источников), что на востоке есть свое, правильное христианство ("царство пресвитера Иоанна"), с которым неплохо бы воссоединиться. И церковь этим разговорам не препятствовала.
И вот на этом играет Ансальдо. Аккуратно перемешивая факты и дикий вымысел.
Для начала рассказывая о Багдадской церкви, и сильно преувеличивая ее. Вопрос, кстати, действительно неоднозначный - с несторианами в Леванте встретились и признавать их не стали, но основания для этого остались дискуссионными. Осуждение несторианства на Эфесском соборе, насколько я понял, не было подтверждено как однозначное - а главным пойнтом Нестория было осуждение монофизитства, которое на следующем, Халкидонском соборе осудили и без него. Потом вроде бы Второй Константинопольский подтвердил осуждение... но флаг в руки, в общем, желающим разбираться без поллитра. И Целестин тоже не так чтобы уверен, что он разбирается. А Ансальдо засыпает его информацией.
Пассаж о бесчисленных кочевниках, которые, не пройдет и полвека, явятся с новым Аттилой и будут несторианами, видимо, тоже следует причислить к читерству.
А сверху этого следует откровенное фэнтези. О том, что где-то жили истинно праведные христиане, и мусульмане во времена Пророка позавидовали им и пришли истребить их. И тогда явился лично Иегошуа, и открыл им Прямой Путь в страну блаженства, именуемую Шангри-Ла, или Шамбала. Причем не разделяя по исповедованию, а только по праведности, и есть там все, даже ариане и прочие катары. А еще жили на свете праведные язычники, верившие в богиню Афродиту (надо понимать, что имеется в виду скорее Иштар/Астарта, но Ансальдо использует самый узнаваемый вариант) и проповедовавшие, что любовь превыше всего, и именно из них произошли те самые волхвы, пришедшие к Марии, и именно при участии их общины спасли младенца от избиения - потому всех этой веры, без разбора, тоже забрал Иегошуа в Шамбалу. Потому что ислам никак с ними мириться не собирался.
И вот, время от времени возвращаются просветленные люди из Шамбалы, и живут далеко на востоке. И все, кто верит в Христа, слушают их. И сам Ансальдо видел этих людей. Даже двоих, в разных местах.
И сказали ему эти люди - не решено пока, что делать с Римской церковью. Ибо великое дело делает она, храня веру, но с нетерпимостью перебарщивает. И потеря Иерусалима - знак. Найдут праведный путь - вернут Иерусалим.
И намек - спрятать это под скатерть не удастся. Ансальдо, как верноподданый Церкви, молчит об этом и докладывает это лично папе - но узнают и другие, это неизбежно.
В общем, хорошая новость состоит в том, что мир христианства больше и разнообразнее, чем считалось. А плохая - что место Рима в нем никто не гарантировал.
И тут Ансальдо переходит от завуалированных угроз к духоподъемной части.
Не можешь предотвратить - возглавь. Здесь престол Петра, и имя того означает, что он - камень, на котором.
Так ли важно, как произносятся слова и совершаются обряды? Если перед нами - громадный мир, осиянный Благой Вестью и мы можем стать первыми, кто объединит его.
Он, Ансальдо, понимает, что Церковь не место, где сходу поступаются принципами. Но кто сказал, что нельзя произвести эксперимент?
Господь указал ему путь.
Он, Ансальдо, завоюет страну и создаст место, где будут принимать всех, кто верит в Иегошуа, независимо от исповедания. А угодно ли это Господу, будет видно очень просто - по результатам.
И пусть это будет земля, где нет никаких особенных выгод и на которую никто, кроме самых отчаянных сарацин, не претендует. Дабы не ввести добрых людей во искушение.
Пусть это будет Киренаика.
Ему, Ансальдо, для этого ничего не нужно. Ни денег, ни солдат, ни кораблей (на этом месте на лице папы проступает явное облегчение). Только благословение.
Благословите, отче!
И опускается на колени.
Папа задавлен харизмой. Папа соглашается.
Путем несложной аппаратной игры согласие интерпретируется творчески. Ансальдо покидает Рим с мандатом. На создание Святого Воинствующего Ордена во имя Всех Праведных, Всех Несущих Благую Весть и еще очень много пафосных слов на латыни. И где-то в мелком шрифте: "...и Афродиты-Хранительницы". Сухая победа.
Сочтите это шизофренией - не знаю, что делал бы Ансальдо при отказе. План Б у него был. Какой - не знаю.
Но он не понадобился, и Ансальдо направляет стопы свои на родину, в Геную.
На родине, как на родине. Манечиано режутся с Кармадино, назначение подесты это притормозило, но не прекратило - однако деловой интерес объединяет всех. Ансальдо здесь рады, никто его не забыл - республика имеет свои интересы в Святой Земле, и успех здесь умеют ценить.
Его выслушивают с большим интересом, причем все - покинул город он слишком мелкой сошкой, чтобы относиться к какой-то из партий, а вернулся независимой величиной. И предлагает дело. Генуя, хотя и в вечной конкуренции с Пизой, с большим успехом торговала от Западной империи до Сицилии, но дальше начинались трудности. Святая земля далеко, а до того кругом враги. Северная Африка - интереснейший проект, хотя трудный. Крит плохо лежит, да, в Восточной Империи сейчас все плохо лежит. В общем, республика участвует, и даже не против инвестиций. Сколько-то денег, сколько-то флота - хотя лишнего ни у кого нет, ты же понимаешь, Ансальдо?
Ансальдо понимает. Даже не торгуется - ну, почти, чуть-чуть все-таки надо, а то в Генуе и уважать перестать могут. Он вполне удовлетворен результатом.
И направляется в Константинополь.
Там его встречают, конечно, гораздо недоверчивей. Но не гонят. Не то положение у империи, когда можно множить врагов. Идея совместного ордена вызывает поначалу бурный скепсис, тут от веку любили стоять за единственно правильное христианство, и сейчас еще очередной спор о причастии важней всего на свете - но Ансальдо находит тех, кто видит в этом шанс для константинопольской церкви. И вообще, когда выясняется, что денег ему не нужно, то все за поддержку войны с исламом, почему же нет. Североафриканские земли, конечно, законная территория империи... но в это всерьез никто не верит. Скорее, все верят в то, что Ансальдо сломает там голову. Пусть его.
И тогда он плывет на Крит. Пока еще ромейский.
Серия завершается тем, что он видит с критских гор угадывающийся вдалеке берег Киренаики. Хотя вот это уже полная фантастика, я думаю, там двести миль почти.

This entry was originally posted at https://arthin.dreamwidth.org/37894.html. Please comment there using OpenID. Now there are comment count unavailable comments.
  • Current Music
    в миражи берегов, покрывала земель
  • Tags
selfmorda

Серия вторая. Предок батьки Махно и Хацацитов.

Жанр: производственно-попаданческий роман.
Итак, попробую наконец привязаться к реальной истории, для себя же в том числе. Допустим, 1195 год. Пара лет, как отправился к Аллаху Юсуф ибн Айюб, прозванный Салах ад-Дином, добродетелью веры. Отправился победителем, величайшим защитником веры и сильнейшим человеком тех земель. Доминирование сохраняется его наследниками, хотя, конечно, у тех понемногу появляются проблемы и разногласия - но понемногу, для тех-то мест уникально дружный клан. Номинальная королева Изабелла удерживает Тир и Акру, хотя Лузиньяны явно уже больше озабочены Кипром. Боэмунд Заика и его сыновья правят Антиохией и Триполи - и остаются, видимо, главной силой латинян в Утремере. Соседствует с ними дальше по берегу заклятый друг Левон второй, он же первый (как раз только отпустил Боэмунда из плена, кажется).
Погиб Тогрул III, последний из султанов-сельджуков - далеко, в Хорезме. Осталось много турецких эмиров, увлеченно занятых дележом (и привлекающих к этому кого можно, не в последнюю очередь - Ансальдо в анонимном качестве). Алексей Ангел, константинопольские понятия которого мало напоминают Айюбидов, подсидел младшего брата и занял трон - впрочем, не слишком прочно, с изобилием внутренних проблем, а издалека уже точат нож венецианцы.
И вот, где-то там в районе Тира живет Ансальдо. Формально, наверное, по-прежнему вассал Изабеллы и даже, наверное, кого-то из ее сеньоров. Фактически уже местный центр силы, но с признанием де юре никто не спешит - отвечай потом за него. Его это полностью устраивает, впрочем.
В перспективе у него затяжной ближневосточный кризис и война в вечном меньшинстве. Он, впрочем, уже имеет позитивный опыт войны в меньшинстве и жаждет его расширить и углубить. Ему очень понравилась тактика, имеющая почтенные корни в тех краях - типа, заманить и расстрелять из засады, или укусить и сбежать. Он оставляет приключенчество на заместителей, и садится в мастерскую изучать средства дистанционного поражения ближнего своего.
Быстро вырисовывается концепция пневматичекого ружья. Ансальдо знал о Ктесибии и Героне. Даже предпринял путешествие ингокнито в Александрию - не осталось ли чего? Но нет.
Ремарка. Многие считали, что те времена были веком высокой культуры ислама. Я для себя думаю, что высокая культура была в тех местах до того - а исламу достались остатки, и медленно вымирали при нем. Про Александрийскую библиотеку и аль-Хаттаба все помнят. Не исключено, конечно, что это байка, но правдоподобная.
Ничего, в общем, не нашел Ансальдо. Но у него и так много чего было. Винт, насос и гидравлический пресс вполне себе существовали. На практике, конечно, те же винты пришлось научиться делать - но с материалами было неплохо, торговый перекресток мира, как-никак. И десять, и даже пятнадцать бар удалость получить, и сохранять в медных или цельнодеревянных баллонах. Краны и клапаны тогдашними средствами, конечно, были целой историей, но сколько-то удалось.
Пятнадцать бар - это полтора мегапаскаля. Примерно 150 ньютон или 15 кгс на квадратном сантиметре. Метр трубы двухсантиметрового диаметра - на срезе под пятьсот джоулей дульной энергии (не считая потери в стволе, но их вряд ли много). Чуть меньше, чем из глока. И сравнимо с кувалдой с размаха, неслабым детинушкой. Травматики, емнип, на сто - сто пятьдесят делают. А ведь ствол и подлинней сделать можно. Таскать тяжело, конечно, но на коне возить можно. Объем метрового ствола - 0.3 литра примерно. Десятилитровый баллон, то есть, пятнадцать выстрелов до половинного уменьшения мощности. Отсечка - отдельная проблема, но решаемая, хотя бы промежуточным резервуаром. В последний можно и магазин засунуть.
(Надо все это на практике проверить, что ли... Популярно бы было на ютубе, наверное. Но лень же.)
В общем, громоздкая (с чем была неразрешимая проблема, так это с гибкими соединениями. Резины нет, а сильфон сделать - вынесено дизбеливом), ненадежная (утечка была заметной, конечно, заряжать приходилось перед боем), но рабочая система была доведена до приличной, по тем временам, скорострельности, навьючена на коня (от которого заодно и привод насоса) и успешно опробована в боях.
Десяток-другой таких выстрелов из засады - крайне неприятный сюрприз. Лук в умелых руках, конечно, не уступает ни скорострельностью, ни дальнобойностью... но, в общем, я посмотрел этот сон и понял, почему даже крайне несовершенный огнестрел оказался соперником луку. Кому интересно, объясню.
После серии выстрелов, конечно, заново накачивать - но поначалу это было оружием быстротечного боя, пан или пропал. Кроме того, в случае погони (а она редко бывала на полном скаку) так можно огрызаться периодически, что полезно.
Конструкторская мысль Ансальдо, однако, пошла дальше. Увеличить резервуар, поставить на двуколку - и можно делать пулемет.
(Во сне это было реализовано авторским произволом. Потом уже я с интересом думал. Варианты, в общем, есть...)
Потом чертов генуэзец, явно используя мои познания как чит, разрабатывает тактику применения пулеметных тачанок с фланговым кинжальным огнем - а что, каких-то семьсот с хвостиком лет до Махно.
И начинает быть угрозой для небольшой армии.

This entry was originally posted at https://arthin.dreamwidth.org/37786.html. Please comment there using OpenID. Now there are comment count unavailable comments.
  • Current Music
    и мой солдат вперед, вперед кидался под прицел
  • Tags
selfmorda

Серия первая. Крестоносец с большой дороги.

Рассказываю в порядке внутренней хронологии, ибо показывали бессистемно.
Серия первая, от родного порога. Жанр: в начале пеплум, к концу вестерн, точнее, истерн.
Итак, видел я от первого лица. Мое подсознание пошло малопочтенным путем - сделало героя несомненным мартистю. С признаками попаданца, хотя формально не.
Во сне он так и остался без имени, но для текста назовем его, скажем, Ансальдо. Родился генуэзцем, в семье переписчиков книг. Рядовой горожанин, но в силу семейной профессии обладавший редким по тем временам доступом к информации. Отличался талантом к языкам (которого мне явно не хватает в реале, отыгрался во всю масть). Кроме того, достиг успехов в боевой подготовке, которую по тем беспокойным временам проходили все. А еще очень живо интересовался всяким зверьем и изучал его жизнь. Сумел подружиться со стаей ворон, и нескольких совсем приручил.
(Подсознание, кстати, выдало верный результат - в Генуе вороны серые. Сознательно я бы до того уверенно сказал, что черные.)
В общем, активный был человек. И записался в крестовый поход не из религиозных соображений, а в силу натуры. Мир посмотреть, себя показать.
Хороший вопрос, какой это был поход. Во сне, как это обычно бывает, набралось от всех помаленьку. Волевым решением считаю его третьим - он был довольно безуспешен, что важно для сюжета, и явно еще задолго до альбигойского.
В общем, отправился туда рядовым пешцем при каком-то рыцаре. И быстро сделал карьеру.
В самом начале выяснилось, что чувак неплохо знает за военную технику. В основном знания были теоретическими, конечно, но - имела место нехватка специалистов. И при осаде, видимо, Акры он уже вполне себе руководил инженерной командой.
Потом сработало знание языков. Люди с разговорным арабским были на счету, а уж минимальное знание прочих местных катило за сверхспособность.
И вот крестовый поход окончился, а Ансальдо остался в Утремере. Уже вполне себе в рыцарском звании (даром что на коне ездил поначалу с трудом, над чем вокруг немало посмеялись) и с небольшой компанией людей, склонных считать его командиром.
И занялся он дальними рейдами, с активным грабежом корованов.
Поднял, так сказать, павшее знамя Рено де Шатильона. Но с куда большим успехом, ибо добавил несколько инноваций.
Первым и главным было предвосхищение ноу-хау Робин Гуда. Ансальдо очень тщательно подошел к контактам с местным населением. Оное население, в той части, что была мирняком и не сумела найти себе места в Большой Торговле, при турках скорее выживало, да и при Салах-ад-Дине перспектив процветания отнюдь не видело ( насколько я понял, это вполне исторично? ). Кроме того, возникла проблема - захватить товар в дальнем рейде было можно, а вот вывезти... возможности продолжать движение караваном, сменив владельца, обычно не было. И возникло естественное разделение: отряд наскакивал, уничтожал экипаж каравана, брал с собой ценное в габаритах одного вьюка на человека и растворялся. А доверенные люди из местных подбирали остатки и устраивали себе пещеру Али-Бабы (поскольку там главная дорога тогдашнего мира, то грузы попадались очень ценные).
Таким путем Ансальдо, к слову, имевший обыкновение не различать людей по положению и вероисповеданию, очень быстро стал легендарным героем на очень значительной территории. Он не представлялся и носил закрытый шлем, что порождало. Довольно многие знали, кто он, но - им тоже было интересно рассказывать байки.
Вторым его пойнтом было применение стрелкового и метательного оружия. По поводу которого он был настоящим маньяком, коллекционером и изобретателем, собирал к себе всех хороших стрелков, не скупясь платил за редкие экземпляры и описания их, создал в тылу целое опытное производство. В том числе начали экспериментировать с пневматикой, про что далее будет. А пока его отряды усердно тренировались с луками, арбалетами, пращами и т.д., и обретали фирменный почерк, вроде расстрела каравана на встречном скаку.
Третьим была авиаразведка. Вороны его пошли с ним в поход. Ансальдо продолжил с ними работать в прикладном аспекте, одна пара проявила выдающиеся таланты. Вроде предупреждения хозяина о близком скоплении войск, с указанием направления и примерной численности. До кучи, пара ворон на плечах внесла свой вклад в репутацию, даром что дрессировкой птиц тогда много кто занимался. (Кстати, никогда не слышал, чтобы именно ворон - интересно, почему? Способнейшая же птица.) Таким образом, армейские операции против него стали довольно безнадежным делом.
Прошла буквально пара лет, и рискованные операции малыми силами превратились в функционирующую систему на большом протяжении. Что закономерно стало превращаться в контроль торговли. С заменой разбоя на цивилизованный сбор оплаты охранных услуг через фирмы-прокладки. Система приобрела значительный оборот и стала значительной силой. Ансальдо, един в двух лицах, обрел две мощные репутации - среди крестоносцев под собственным именем, как какой-никакой победитель сарацин на безрыбье, а также человек, с которым выгодно работать, на прочей территории как безымянный герой миллиона баек и человек, к людям которого обращаются за решением проблем (и создать проблемы они тоже могут, само собой).
После чего он почти перестал участвовать в операциях лично и сосредоточился на инженерной деятельности. This entry was originally posted at https://arthin.dreamwidth.org/37596.html. Please comment there using OpenID. Now there are comment count unavailable comments.
  • Current Music
    верша самосуд второпях, прощение считали позором
  • Tags
selfmorda

Оммаж сквозь зубы: Рюриков, "Латинские королевства".

Несомненно, одним телесериалом-во-сне я обязан сабжевой книге, и про нее надо написать отдельно.
Редкостный случай, когда я признаю творение близким к совершенству, а позиция автора мне глубоко противна. Ну, не считая Профессора, понятно, но там все-таки как-то иначе.
Внутри жанра альтернативной истории (само по себе крайне противоречивое в моем восприятии явление) есть редкий и ценный поджанр: пренебречь приемами художественности и писать книгу так, как будто это честный исторический нон-фикшн альтернативного мира. Мало кто пытался, и почти никто - успешно. В русскоязычном, кажется, предыдущей попыткой была "Земля за океаном" Гринштейна, тоже немало меня восхитившая, и так и не дописанная до какого-то осмысленного состояния.
А вот тут автора хватило на полтора века. Начинается непосредственно после первого крестового и написано в настоящее время по 1261 год. По незнанию материала не берусь оценить уровень проникновения в эпоху - но повествование насыщено (и изрядно, как для меня, услащено) историческими отступлениями и интереснейшими подробностями в них. Которые не вдруг найдешь. Некоторые настолько, что и не очень проверишь. Если кто знающий наведается - поведайте, мне, например, этимологию слова "ассасины". Нет, все знают про траву, но в каком смысле это употреблялось?
И чертовски, я вам скажу, на пользу историческим книгам идет экономический анализ.
Перечитывал два раза, и буду еще. Надо вообще-то повыписывать оттуда интересные пойнты. Вот один, себе на память, а также всем, кто любит про "ружья, микробы и сталь". Разница в материальной ответственности между европейским и арабским торговым флотом. По утверждению автора, в Европе груз переходил в ответственность капитана/арматора, а у арабов обязательным было присутствие на корабле одного из ответственных совладельцев предприятия. Последствия могут быть разнообразны и интересны.
И вот этакое вот шло в комплекте с позитивными отсылками к товарищу Сталину! И вообще идеология автора просматривалась и явно не внушала.
Вот у меня это и засело в голове. И через некоторое время вылезло.
Ссылка, если что: http://samlib.ru/r/rjurikow_a_j/

This entry was originally posted at https://arthin.dreamwidth.org/37272.html. Please comment there using OpenID. Now there are comment count unavailable comments.
  • Current Music
    провансальский жезл в руках черной своры тамплиеров!
  • Tags
selfmorda

(no subject)

Вот надо сюда, как минимум, сны позаписать. Ресурс как раз подходящий.
Неожиданно показали два телесериала. Вот никогда такого не было - всю жизнь я сны почти не запоминал, а что запоминал, было типично по Фрейду, абсурдистский набор из символики страхов и, как бы это сказать, Вечно Женственного.
[personal profile] kat_bilbo вот видела кино, а я завидовал.
А тут мало того, что связный и последовательный сюжет - так еще и с продолжением. Даже заказывать удавалось!
Часть жизни и особенно часть эскапизма, очевидно, ушла в сон.
selfmorda

Radio check, over

Дошли руки до dw. И полвека не прошло, ага.
DW теплый и ламповый, но жизнь, судя по всему, еле теплится. Когда-то они сделали впечатляющую работу по автоматической миграции, но процедура все равно непроста. Я сумел написать скрипт, который проверяет идентичные ники dw и жж, и добавляет их, и даже одним запросом, но для последнего уже пришлось слазить в исходники: соответствующие wiki-entries явно уже многие годы лежат недописанными.
Кто меня слышит, добавляйтесь, в общем.
Вообще, странно, что еще нет интегратора соцсетей.
  • Current Music
    кто-то ждал меня, а может, и не ждал
  • Tags